Такое решение не устроило кредитора Сергея Березина. В июле 2017 года Сергей Березин взял в долг 1,8 млн рублей после пожертвования Палаты депутатов. Он и его менеджер обратились в Верховный суд. Они напомнили о постановлении КС № 15-п/2021, в котором говорилось, что освобождение дома не является абсолютным. По их мнению, можно полностью погасить требования кредиторов за счет продажи дома и заговора под ним, а на вырученные деньги купить для семьи более скромный дом.
На заседании Финансового совета адвокат Березина Юлия Вяткина заявила, что спорное решение районного суда нарушает права кредиторов. Нижняя площадка — единственный ликвидный актив должника, но суд не учел, что для них троих прошло уже слишком много времени.
Адвокат заявил, что на момент заключения договора дарения у Мешкова уже имелись неисполненные обязательства перед кредиторами на сумму 1,3 млн рублей. При этом у него не было никаких доходов. В 2017 и 2018 годах он не заработал ни одного рубля, чуть больше 200 000 рублей, за последние два года. По словам менеджера Дмитрия Солтикова, жена Мешкова тоже не работает.
— Они оба не работают. На что они живут? — спросила судья Ирина Букина у адвоката Мешкова.
— Эти условия нам не известны, — ответила Эльвира Эммет, представитель должника.
— И мы хотим узнать это уже в четвертый раз». Ваш клиент ничего не раскрывает, но суд должен знать все! — Судья продолжил.
— Мы раскроем эти ситуации, когда у нас будет возможность, — ответил адвокат.
— А что мешало вам сделать это раньше? — Ее букет был перепечатан.
Ирина Букина: «Это так прекрасно — мы получаем кредит, все делаем, а как же кредиторы? У них дети, а у банка вкладчики!».
Максим Ризив, пресс-секретарь финансового управляющего, также обратил внимание на поведение должника. Еще до подарка сыну он продал свой автомобиль и после этих двух сделок остался ни с чем. Его адвокат подтвердил, что у него не было ни дохода, ни заработка. При этом он продолжал накапливать долги: с мая 2017 года он занял более 3 млн рублей у банка ВТБ и Березина. Можно ли назвать такое поведение искренним? Нет. Сделки не были продиктованы подлинным мотивом. Мотив сделок не является подлинным», — считает Ризиф.
Многие люди берут кредиты, чтобы повысить свой уровень жизни
Емец подчеркнул, что не видит в поведении управляющего никаких злоупотреблений. На момент дарения кредитор не предъявил Мешкову ни одного требования, а просроченная задолженность составляла около 8 000 рублей. Это означает, что он вел себя добросовестно, считают юристы. Более того, заемщица пыталась погасить кредиты, но, по ее словам, брала их на «развитие бизнеса», а не на строительство дома.
Управляющий выразил сомнение в том, что кредиты были получены на бизнес-цели. В этом случае Мешков как основатель двух компаний получал выгоду, но не прибыль.
Эрет также заявил, что записи его сына и жены в их доме не могут быть признаны злоупотреблением. Кроме того, прежнее жилье было признано чрезвычайной ситуацией. Другой представитель должников, Валерия Иванова, выразила мнение, что в накоплении долгов нет даже злого умысла. ‘Сейчас в России слишком много людей берут кредиты, чтобы улучшить свой уровень жизни. И это нормально — дарить подарки близким людям, сыновьям», — сказал он.
Иванова утверждала, что процесс банкротства является «социальным» и что кредиторы не получат многого, если дом Меськова будет продан для покупки запасного жилья.
Мы вернемся и оценим».
Вопрос о том, сколько получат кредиторы, был самым обсуждаемым на заседании.
Адвокат Мешкова утверждал, что продажа дома нецелесообразна с финансовой точки зрения. Подвальная стоимость дома составляет 5,25 миллиона рублей, но, по словам эмца, в случае банкротства его обычно продают дешевле, хотя редко выручают хотя бы его кадастровую стоимость. Юристы также отметили, что если дом будет продан, то половину его стоимости должна получить жена Мешкова.
— Если они женаты, почему они должны отдать его супруге? — удивилась Букина.
— По правилам § 213.26 Кодекса о банкротстве при продаже совместно нажитого имущества доля этого имущества возвращается второму супругу, — ответил Эммет.
— Ну, вот вы упомянули эту статью, и у них действительно есть общее имущество на свадьбе, которую они выиграли. Судья сказал, что это общее обязательство, — заявил судья.
По расчетам адвоката, выплата стоимости половины доли позволила бы жене Мешкова действительно погасить долг перед кредиторами, но этого может не хватить на покупку нового дома, так как у него остается около 1 миллиона рублей. Кроме того, часть долга перед кредиторами выплачивается после продажи автомобиля. Эту сделку управляющий успешно оспорил, говорит Иванова.
Особенности дома, ремонт и внутренняя отделка должны быть учтены в этом споре, считает финансист. Однако такая оценка может быть проведена только сейчас, если Мешков на нее согласится, не согласился он. Поэтому невозможно провести экспертизу, пока ТСЖ не включит его в конкурсную массу. Мы ее возвращаем и оцениваем». Кроме того, кредиторы уже думают, стоит ли делить дом. Мы просто хотим вернуть дом в конкурсную массу», — заключил Салтыков.
Посовещавшись, «тройка» судей во главе с Сергеем Самировым решила, что разногласия необходимо пересмотреть. Следовательно, судьба палаты депутатов будет решаться в третьем раунде судебных заседаний. Дело возвращается в Кемеровский арбитражный суд. Самиров пообещал, что «мотив» разногласий будет готов в течение пяти рабочих дней. В полноте определений Верховный суд, безусловно, может дать оценку действиям Мешкова, обратив внимание нижестоящих судов на возможности и правила обмена жилья.
Верховный суд дал новые поблажки гражданам-банкротам
Верховный суд (ВС) защитил граждан-банкротов от потери уникального жилья, даже если оно было передано в дар родственникам-родителям. Любая попытка сохранить жилье для себя и своей семьи является исполнительным иммунитетом. В прошлом суды часто занимали противоположную позицию — теперь практика должна измениться. Юристы признают, что постановление Верховного суда соответствует принципам защиты жилищных прав, но не все считают правильным поддерживать должников в такой степени.
Разработка в полноэкранном режиме.
Фото: Константин Кокошкин, Коммерсантъ.
Верховный суд изучил спор о судьбе единственного дома, подаренного гражданином накануне банкротства. Елена Скворцова, признанная банкротом в октябре 2019 года, попросила суд исключить банкротство подмосковного дома площадью 81,7 кв. м из расчета 1,23 000 кв. м. До банкротства госпожа Скворцова проживала в квартире, заложенной в Росавтобанке, которая была продана из-за долгов. В результате единственным жильем для должницы и ее отца стал вышеупомянутый дом.
Арбитражный суд Москвы вынес решение в пользу должника по делу о банкротстве (. PDF) согласился исключить дом из конкурсной массы. Однако суд апелляционной инстанции и суд по уголовным делам отказались применять освобождение дома.
Суд указал, что в ноябре 2018 года заемщик подарил дом по заговору своему отцу. Сделка была оспорена в рамках банкротства, и в марте 2021 года дом был продан с публичных торгов (аукцион не проводился), но регистрация прав покупателя была приостановлена. Суд установил, что Елена Скворцова злоупотребила своими правами, так как подала заявление о сохранении дома после аукциона и, соответственно, отказалась от него путем дарения.
Госпожа Скворцова и отец Александра Крюкова подали апелляцию в Верховный суд, утверждая, что данный дом является их единственным жильем. Дело было передано в Верховный суд, который исключил Дом общин из числа банкротов (. PDF) было передано в Финансовый совет, который исключил его из числа банкротов. Это решение было обнародовано 15 ноября.
Верховный суд пояснил, что иммунитет единоличного проживания может быть снят, если он был приобретен в результате злоупотребления правом. Однако таких действий со стороны должника по приобретению жилья выявлено не было. А злоупотребление правом на заключение договора дарения не является основанием для «неприменения исполнительного иммунитета».
Верховный суд постановил, что лицо не может быть лишено защиты только потому, что его единственное жилье было отчуждено должником. По мнению суда, действия по передаче дома в дар родительскому родственнику представляли собой попытку сохранить единственное место жительства.
Юрист BGP Антон Батулин отметил, что мнение суда по вопросу исключения единственного семейного имущества в случае продажи должником отличается от этого и зависит от «взгляда на справедливость» каждого судьи. По словам Батулина, существовала и «практика полного людоедства», когда продажа дома должника рассматривалась как отмена освобождения от исполнения, но сейчас ситуация должна быть уравнена.
По словам банкрота Сергея Домнина, Верховный суд «руководствовался позицией судебных органов и их стремлением защитить должников и их семьи».
Юлия Михальчук из «Костюма юриста» согласна с тем, что Верховный суд «глупо или неправильно» защищает должников от последствий формально совершенных правонарушений.
По мнению Антона Батурина, апелляция по делу Елены Скаборцовой и «карательный подход» к уголовным судам основан на чрезмерно расширительном толковании норм ст. 10 СК РФ, ст. Признание, охватывающее конституционные права граждан». Если сделка дарения будет признана виртуальной, то, по мнению Домнина, негативные последствия в виде включения дома в банкротство применяться не должны. Сейчас, поясняет он, управляющий должен сообщить о сделке покупателю дома и вернуть ему деньги.
Как у должников забирают единственное роскошное жилье
Юлия Михальчук называет подход СК «патернализмом». С одной стороны, он кажется социально правильным. Но с другой стороны, он не наказывает нарушителей, которые выводят свое имущество. Администраторы и кредиторы должны были оспаривать сделку, тратить время и деньги, а выиграл только должник», — говорит Михальчук.
Антон Батулин утверждает, что вопросы уникального жилья должны решаться в пользу должника «исходя из приоритета жилищных прав». С точки зрения закона и порядка, убежден юрист, «сохранение дома за гражданином-банкротом предпочтительнее, чем продажа имущества в пользу кредиторов, которыми обычно являются коммерческие организации».
Екатерина Волкова и Анна Занина