Ответственность лиц, осуществляющих контроль над должниками-банкротами
Возможность привлечения лица, осуществляющего контроль над должником («КДП»), к субсидиарной ответственности предусмотрена Законом о банкротстве в редакции 2002 года. Этому вопросу были посвящены статьи, но он оставался «неактивным» в течение многих лет. Ситуация начала выправляться из миллионов (или миллиардов) компаний, которые начали активнее привлекаться к субсидиарной ответственности в 2012 году, но такие суждения применялись в связи с отсутствием признаков КРИ, что не соответствует действительности.
2017 год по праву можно назвать переломным в истории эволюции дополнительной ответственности. 1 июля в Кодекс о банкротстве была добавлена еще одна глава, посвященная этому вопросу, а в декабре появилось полное постановление Верховного суда от 21 декабря 2017 года. 53 «О некоторых вопросах, относящихся к предмету деятельности аудитора в деле о банкротстве должника». В нем предлагается ввести новшества в рамках новой главы закона, которые можно оценить только как революцию.
Во-первых, вводится новая презумпция, позволяющая идентифицировать лицо как персонального контролера, то есть извлекающего выгоду из незаконного или недобросовестного поведения должника. Это означает, что лицо, которое не является руководителем (учредителем) предприятия, но, тем не менее, получает выгоду от его деятельности, считается КДЛ и, следовательно, может быть признано субсидиарно ответственным. Цель этого нововведения — пресечь весьма распространенную форму осуществления предпринимательской деятельности через множество взаимосвязанных юридических лиц.
Во-вторых, впервые в России в Гражданский кодекс введен орган «соглашение с судом». Если назначенный управляющий представит в апелляционный суд фактического бенефициара, который поможет погасить требование кредитора, то на май месяц назначенный управляющий полностью освобождается от ответственности.
В-третьих, замалчивался обширный план по уклонению от погашения долга. Согласно ему, после признания ответственности KDL право требования к ней было продано по заниженной цене на аукционе, основанном на решении кредитного договора. Согласно новым правилам, каждый кредитор, независимо от количества поданных голосов, имеет право требовать взыскания долга непосредственно с KDL в свою пользу и получить его независимо от кредитного договора. .
В-четвертых, согласно старой редакции закона, связать вспомогательную ответственность после завершения банкротства было невозможно. Кредиторы имеют право подать заявление даже после завершения дела о банкротстве и исключения компании из Единого государственного реестра юридических лиц.
На первый взгляд, нововведение может показаться чрезмерным. В частности, оно касается презумпции бенефициарного владельца как КПК. Тот факт, что лицо контролирует деятельность бизнеса, может быть установлен судом без особых доказательств. Конечно, произвольное применение судами этой нормы может быть чревато созданием условий для бесконтрольного вмешательства государства в бизнес.
Однако представляется, что мы не должны быть столь предвзяты в оценке инноваций. Ведь если представить, что безжалостный должник находится в положении кредитора, который не может вернуть крупный долг, то нововведения в законодательство о несостоятельности предстают в ином ракурсе.
Во многих случаях руководитель (учредитель) компании является номинальным лицом, не имеющим активов, и фактически действует по указке «теневого собственника». Очень сложно доказать в суде, что именно этот человек реально контролирует деятельность компании. Для этого необходимо найти значительное количество косвенных элементов и свидетелей. Простые кредиторы зачастую не имеют возможности собрать такие доказательства и поэтому имеют мало шансов получить долг (по статистике, кредиторы получают хотя бы часть требований только в 2-3 % случаев банкротства. В остальных случаях банкротство приводит к списанию всех долгов).
В настоящее время статус кредитора определяется очень просто. Необходимо лишь доказать, кто извлек выгоду из деятельности должника. В то же время следует помнить, что эта презумпция — боевая. Иными словами, должник всегда может доказать обратное.
Если рассматривать новые правила с точки зрения эволюции всего российского правопорядка, то эти изменения продолжают тенденцию усиления неформального подхода судов при рассмотрении дел, причины которых носят исторический характер.
После перехода к рыночной экономике суды в течение многих лет придерживались формального соблюдения буквы закона. Однако со временем такой подход оказался невыгодным. Безжалостные участники городского размежевания стали активно использовать фиктивные обороты обмена документами, когда на бумаге фиксировались несуществующие отношения, чтобы извлечь неоправданную выгоду.
Со временем это заставило суды уделять больше внимания характеру отношений, их финансовой состоятельности, деловым целям и разумному поведению сторон. Оценка доказательств, которые не были официально представлены. По сути, новые поправки к Кодексу о банкротстве являются продолжением этой тенденции.
Поэтому справедливо предположить, что в этих изменениях отчасти виноваты те, кто ужесточил правила вхождения в дочерние компании, если они ищут ответственных за это в самом бизнес-сообществе.
Новые правила, как представляется, помогут повысить эффективность процедур банкротства и тем самым улучшить экономический климат в стране. Однако следует помнить, что это возможно только при разумном, взвешенном и ответственном подходе судов к применению новых правовых норм.
Управление (надзор) в области саморегулируемых организаций
Часть ограничителей убытков Владимирской области